Война — это мир; Свобода — это рабство; Незнание — сила.
На том же самом месте в другом городе вновь приснился сон про жизнь после смерти 
Что очнулся я после самоубийства путем перерезания вен, помнил лишь, что больно почти не было и все произошло достаточно быстро. Я продолжил жить как обычно, вот только был я трупом. Причем я не один был такой, точно помню незнакомую девушку, у нее были те же признаки что и у меня - синюшный оттенок тела, трупные пятна и очень темные вены. Правда она избегала моего общения, в то время как обычные живые вполне со мной общались, правда с осторожностью. Помню как меня обычная живая спросила "Так ты себе что, вены перерезал?", я ответил утвердительно и продемонстрировал незаживающие порезы. Она немножко отшатнулась, но самообладание сохранила... И снова, как и в прошлый раз, встала проблема еды. Я мог обходится без нее, но ощутить вкус все равно хотелось. Поев, я вспомнил, что желудок у меня больше не работает, и с сожалением отметил, что больше поесть не удастся без последствий для себя. Но однажды я попал в какое-то темное здание, освещаемое кострами, где после некоего всенощного бдения меня собрались окончательно лишить жизни. Я не делал попыток убежать, так как понимал, что мое нынешнее состояние неправильное, но внезапно ощутил тоску по жизни после того, как в стене появилось окно, в которое я видел живописный жизнерадостный вид. Странно, что я ощутил эту тоску только сейчас, но тем не менее по каким-то причинам решился на суицид ранее. Это окно и ощущение конца - последнее, что я помню.

Что очнулся я после самоубийства путем перерезания вен, помнил лишь, что больно почти не было и все произошло достаточно быстро. Я продолжил жить как обычно, вот только был я трупом. Причем я не один был такой, точно помню незнакомую девушку, у нее были те же признаки что и у меня - синюшный оттенок тела, трупные пятна и очень темные вены. Правда она избегала моего общения, в то время как обычные живые вполне со мной общались, правда с осторожностью. Помню как меня обычная живая спросила "Так ты себе что, вены перерезал?", я ответил утвердительно и продемонстрировал незаживающие порезы. Она немножко отшатнулась, но самообладание сохранила... И снова, как и в прошлый раз, встала проблема еды. Я мог обходится без нее, но ощутить вкус все равно хотелось. Поев, я вспомнил, что желудок у меня больше не работает, и с сожалением отметил, что больше поесть не удастся без последствий для себя. Но однажды я попал в какое-то темное здание, освещаемое кострами, где после некоего всенощного бдения меня собрались окончательно лишить жизни. Я не делал попыток убежать, так как понимал, что мое нынешнее состояние неправильное, но внезапно ощутил тоску по жизни после того, как в стене появилось окно, в которое я видел живописный жизнерадостный вид. Странно, что я ощутил эту тоску только сейчас, но тем не менее по каким-то причинам решился на суицид ранее. Это окно и ощущение конца - последнее, что я помню.
[неверный медиа объект]